Статья посвящена сравнительному анализу фортепианных текстур в аккомпанементе вокальных произведений Сергея Рахманинова и их связи с лирической тематикой позднего романтизма на рубеже модерна; цель исследования выявить типологию фактур и показать, как они функционируют как носители подтекста, расширяя смысловое поле поэтического текста и формируя внутреннюю драматургию романса. Материалом послужили романсы из циклов ор. 4, 14, 21, 26, 34 и 38; методологическая рамка сочетает сравнительно-аналитический, герменевтический, культурно-исторический и семиотический подходы, а также феноменологический анализ слушательского переживания; построена аналитическая матрица соответствий «тип текстуры семантическое поле лирическая функция». Результаты показывают устойчивую корреляцию фактуры и лирических концептов: «симфонический» тип (плотные аккордовые комплексы, полифонические наслоения, оркестровая имитация) переводит частное чувство на эпический уровень судьбы и стихий (парадигматический пример «Весенние воды»); «камерный» тип (прозрачность, «говорящие» паузы, мелодизация внутренних голосов) конденсирует психологическую рефлексию и интимность («Здесь хорошо», «Сирень»). Колокольные и хоральные пласты выступают знаками национально-духовной идентичности: колокольность придает исповедальной лирике метафизическую вертикаль и мотив роковой предзаданности («Не пой, красавица, при мне»), хоральность возвышает земное чувство до этического идеала. Импрессионистические элементы («водная» и «воздушная» фигуративность, светотеневые контрасты) моделируют мимолетные состояния и нервную атмосферу эпохи, где пейзаж проекция душевных движений. Диалогическая природа взаимодействия голоса и фортепиано выявлена через оппозицию декламационного и кантиленного принципов: фортепиано как alter ego артикулирует «внутренний монолог» («Крысолов») или создаёт «дышащую» эмоциональную ауру («В молчаньи ночи тайной»). Обсуждение подчеркивает, что у Рахманинова аккомпанемент эмансипируется в самостоятельного драматурга, синтезируя позднеромантическую исповедальность с модернистским ощущением хрупкости бытия; предложенная типология даёт практические ориентиры для интерпретации (артикуляция, педализация, тембровой баланс), а перспективы связаны с расширением корпуса и применением цифровой аналитики.
The article is devoted to the comparative analysis of piano textures in the accompaniment of Sergei Rachmaninoff's vocal works and their connection with the lyrical themes of late Romanticism at the turn of Modernism. The aim of the study is to identify a typology of textures and to show how they function as carriers of subtext, expanding the semantic field of the poetic text and forming the internal dramaturgy of the art song. The material analyzed includes romances from the cycles Op. 4, 14, 21, 26, 34, and 38. The methodological framework combines comparative-analytical, hermeneutic, cultural-historical, and semiotic approaches, as well as the phenomenological analysis of the listener's experience. An analytical matrix of correspondences «texture type semantic field - lyrical function» is constructed. The results show a stable correlation between texture and lyrical concepts: the «symphonic» type (dense chordal complexes, polyphonic layering, orchestral imitation) elevates the individual feeling to an epic level of fate and natural forces (a paradigmatic example being «Spring Waters»); the «chamber» type (transparency, speaking» pauses, melodization of inner voices) condenses psychological reflection and intimacy ( How Fair This Spot», «Lilacs»). Bell-like and choral layers serve as signs of national-spiritual identity: bell sonorities endow confessional lyricism with a metaphysical vertical and a motif of fatal predetermination ( Oh, do not sing, my beauty, to me»), while the choral texture elevates earthly feeling to an ethical ideal. Impressionistic elements («water» and «air» figurativeness, contrasts of light and shade) model fleeting states and the nervous atmosphere of the era, where landscape becomes a projection of inner movements. The dialogical nature of the interaction between voice and piano is revealed through the opposition of declamatory and cantilena principles: the piano as an alter ego articulates the inner monologue (The Pied Piper) or creates a «breathing» emotional aura ( In the Silence of the Secret Night). The discussion emphasizes that in Rachmaninoff's music the accompaniment is emancipated into an independent dramatist, synthesizing late-Romantic confessionalism with a Modernist sense of the fragility of being. The proposed typology provides practical guidelines for interpretation (articulation, pedaling, timbral balance), and future perspectives include expanding the corpus and applying digital analytics.