Местоименная подсистема русского языка образует один из наиболее устойчивых очагов интерференции при освоении его туркменскими школьниками, поскольку расхождения между двумя языками затрагивают не периферийные, а опорные грамматические параметры – категорию рода, способ выражения принадлежности, тип словоизменения. Туркменский язык, относящийся к тюркской агглютинативной группе, лишен грамматического рода и строит падежные и притяжательные значения регулярным присоединением аффиксов, тогда как русское местоимение опирается на родовую дифференциацию третьего лица, супплетивное склонение личных форм и протетическое «н» после предлога. Цель работы состоит в том, чтобы определить, как эти расхождения отражаются в учебных материалах по русскому языку как иностранному, адресованных туркменской школе, и какие методические решения снижают интерференционную нагрузку. Привлечены сопоставительно-типологический и компонентный анализ, контент-анализ учебных единиц и систематизация типичных ошибок. Установлено, что последовательность ввода разрядов и плотность тренировочного материала в действующих пособиях слабо согласованы с реальной иерархией трудностей: притяжательное «свой», возвратное «себя» и родовая привязка форм «он, она, оно» предъявляются раньше, чем учащийся овладевает опорной категорией рода, а доля заданий на предложно-местоименные сочетания с «н» остается непропорционально низкой. Несовпадение порядка предъявления местоименного материала с градиентом межъязыковой дистанции означает, что трудность концентрируется не столько в самих формах, сколько в моменте их методической подачи; перенастройка этой последовательности дает больший эффект, чем простое наращивание объема упражнений.
The pronominal subsystem of Russian forms one of the most persistent sources of interference for Turkmen schoolchildren, because the divergences between the two languages affect not peripheral but core grammatical parameters – the category of gender, the means of expressing possession, and the type of inflection. Turkmen, a member of the Turkic agglutinative group, lacks grammatical gender and builds case and possessive meanings through the regular attachment of affixes, whereas the Russian pronoun relies on third-person gender differentiation, the suppletive declension of personal forms, and the prothetic «n» after a preposition. The aim of the study is to determine how these divergences are reflected in the Russian-as-a-foreign-language teaching materials addressed to the Turkmen school and which methodological solutions reduce the interference load. The comparative-typological and componential analysis, content analysis of teaching units, and a systematization of typical errors are applied. It is established that the order in which the classes are introduced and the density of training material in the current manuals are weakly aligned with the real hierarchy of difficulties: the possessive «svoj», the reflexive «sebja», and the gender binding of the forms «on, ona, ono» are presented earlier than the learner masters the supporting category of gender, while the share of tasks on prepositional pronominal combinations with «n» remains disproportionately low. The mismatch between the order of presenting pronominal material and the gradient of cross-linguistic distance means that the difficulty is concentrated not so much in the forms themselves as in the moment of their methodological presentation; reconfiguring this sequence yields a greater effect than a mere increase in the volume of exercises.